Poemas de Navidad | Joseph Brodsky


Tal como sugiere el traductor de estos poemas de Joseph Brodsky (Leningrado, 1940- NY, 1996), el poeta y crítico mexicano Víctor Toledo: “Brodsky Modernizó la poesía rusa, volviéndola más contemporánea al extender los versos llenos de profundidad y perspectiva inversa o cósmica (como los iconos) y por lo tanto romper con una rima un tanto machacona por su cercanía y fuerza (no por la riqueza que le da su estructura de lengua declinativa, logrando más que un canto una poesía sinfónica”.

Los Poemas de Navidad se convirtieron en una tradición Brodskiana al escribir uno cada año para celebrar el renacimiento de la vida y la esperanza, como es una tradición para el traductor traducir uno cada año.

¿QUÉ SE NECESITA PARA UN MILAGRO?*

¿Qué se necesita para un milagro? Un abrigo de oveja
Una semilla de ayer, para hoy cosilla de nada,
Y agrega mañana a ese puñado el resto del espacio
Y al ojo un pedazo de cielo.

Y el milagro se realizará, y cual milagros y mil agros
Extendiéndose a la tierra, guardan las direcciones
Buscando llegar hasta el final
Que incluso en el desierto se encuentran habitantes.

Y si abandonas la casa, se enciende la estrella
Despidiéndote con cuatro velas
Para que el mundo se ilumine sin cosas
Cuidándote en todos los tiempos.

NAVIDAD*

Nació el Salvador
En el fiero frío
Hogueras de pastores ardían en el desierto.
La ventisca enfurecía y menguaba al alma
De los pobres reyes cargando los regalos.
Los camellos alzaban sus peludas patas.
Había viento.
La estrella miraba ardiente en la noche
Cómo los caminos de las tres caravanas
Se cruzaban en la cueva como rayos.

LA ESTRELLA DE NAVIDAD

En una fría temporada
En el cósmico lugar
Inclinado más al calor que al frío
Y más que a la montaña hacia el llano
El niño dios sonrió en la cueva para salvar al mundo.
El blanco aullaba, barría:
Así la tiza del invierno
borra y atiza en el desierto.
A El todo le parecía enorme: los pechos de la madre
El vapor amarillo de las ventanillas nasales de los toros
Los magos Melchor, Gaspar y Baltazar
Sus regalos traídos de tan lejos.

Él era sólo un punto.
Y un punto era la Estrella.

Que atenta, sin parpadear, entre una misteriosa nube,
Sobre el pesebre del bebé,
Desde lejos, en el otro final,
Al fondo del Infinito,
Miraba hacia la cueva.

Y era Ella
La mirada del Padre.

NACIMIENTO

No importa qué hubiera alrededor
O el mensaje que lenta la ventisca aullaba
No importa lo estrecho de su cuarto de pastores
O que no hubiera otro lugar en el mundo para ellos.

Primero: estaban juntos, segundo –antes que nada:
Ya eran tres. Todo lo que se creaba, cocinaba, recibían
Desde hoy -lo mínimo- entre tres se repartía.

Encima de su choza, el cielo congelado se apoyaba sobre ellos
Como el grande acostumbra sostenerse en los pequeños.
Y hacía brillar la estrella, que desde entonces
No tuvo a dónde ir: salvo a la mirada del niño.

El tronco se apagó pero la hoguera ardía
Todos dormían ahora, la estrella de otras
Era muy distinta -a su lado la vela era superflua-
Por la habilidad en su nadir
De unir a lo cercano y lo lejano.

CANCIÓN DE CUNA

No te tuve al azar
En el desierto.
Ahí no hay señales del zar.

Buscarte en él no tiene caso
En el invierno allí
Se siente más la helada que el espacio.

Algunos tienen juguetes y pelota,
Tú toda la arena de los juegos de niño,
Sin la casa alta.

Dónde quieras que estés
Hijo, acostúmbrate al desierto como al destino,
A partir de ahora vivirás en él.

Te amamanté con mi pecho que a tu mirada
Acostumbró a la soledad
Lleno de ésta.

De aquella estrella a distancia pavorosa, el resplandor
En ella de tu rostro
Se puede ver mejor.

Acostúmbrate hijo al desierto
Bajo tu pie
No hay más firme que esto.

En él el destino está abierto a la mirada
En él a leguas fácilmente reconoces,
Por la cruz, a la montaña.

No es fácil ver en él sendas humanas
Es grande y despoblado
Para que transcurran los siglos.

Acostúmbrate hijo al desierto,
Como el polvo al viento
Sintiendo que carne no eres sólo.

Acostúmbrate a vivir con su misterio
Te servirá para saber, en el Vacío sin límite,
Su sentimiento.

No es peor ese que éste
Tan sólo más largo y el amor hacia ti
Es la señal de tu lugar en él.

Acostúmbrate al desierto mi querido
Y a la estrella, que con tal fuerza
Su luz derrama en él por todos lados.

Como si recordando al hijo, la lámpara encendiera,
Aquel que está más tiempo en el desierto
En la hora postrera.

NAVIDAD*

Llegaron los magos. El bebé dormía profundamente.
Desde el firmamento la estrella iluminaba.
El viento helado la nieve amontonaba.
La arena susurraba. Crujía la hoguera en la entrada.
El humo iba con la vela. El fuego ardía en un gancho.
Las sombras se volvían más cortas
O, de pronto, más largas. Nadie sabía alrededor
Que la cuenta de la vida esta noche reiniciaba.
Llegaron los magos. El bebé dormía profundamente.
Abruptas bóvedas rodeaban la cuna.
La nieve giraba. El blanco vapor se ensortijaba.
El niño ya estaba acostado: y sus regalos.

… EL ARRIERO APARECIÓ DE LA NADA*

En el desierto recogido para el milagro por el cielo
Por principio de su semejanza,
Encendieron la hoguera, donde pasaron la noche
En la cueva cubierta de nieve
Sin presentir su papel
El niño dormía en su halo dorado
De cabello que sorprendentemente
Adquiría la habilidad de iluminar,
No sólo el estado actual de los oscuros cabellos,
Sino en todas partes, como una estrella
Mientras la tierra exista.

1. 25.XII. 1993

Что нужно для чуда? Кожух овчара,
щепотка сегодня, крупица вчера,
и к пригоршне завтра добавь на глазок
огрызок пространства и неба кусок.
И чудо свершится. За ней чудеса
к земле тяготея, хранят адреса,
настолько добраться стремясь до конца,
что даже в пустыне находят жильца.
А если ты дом покидаешь- включи
звезду на прощанье в четыре свечи,
чтоб мир без вещей освещала она,
вослед тебе глядя, во все времена.

2.Рождество 1963 года

Спаситель родился
в лютую стужу.
В пустыне пылали пастушьи костры.
Буран бушевал и выматывал душу
из бедных царей, доставлявших дары.

Верблюды вздымали лохматые ноги.
Выл ветер.
Звезда, пламенея в ночи,
смотрела, как трех караванов дороги
сходились в пещеру Христа, как лучи.

1963 — 1964

9. Рождественская звезда

В холодную пору, в местности, привычной скорей к жаре,
чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе,
Младенец родился в пещере, чтоб мир спасти;
мело, как только в пустыне может зимой мести.
Ему все казалось огромным: грудь Матери, желтый пар
из воловьих ноздрей, волхвы — Бальтазар, Каспар,
Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.
Он был всего лишь точкой. И точкой была Звезда.
Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,
на лежащего в яслях Ребенка издалека,
из глубины Вселенной, с другого ее конца,
Звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца.

24 декабря 1987

* * *

Не важно, что было вокруг, и не важно,
о чем там пурга завывала протяжно,
что тесно им было в пастушьей квартире,
что места другого им не было в мире.

Во-первых, они были вместе. Второе,
и главное, было, что их было трое,
и всё, что творилось, варилось, дарилось
отныне, как минимум, на три делилось.

Морозное небо над ихним привалом
с привычкой большого склоняться над малым
сверкало звездою – и некуда деться
ей было отныне от взгляда младенца.

Костер полыхал, но полено кончалось;
все спали. Звезда от других отличалась
сильней, чем свеченьем, казавшимся лишним,
способностью дальнего смешивать с ближним.

25 декабря 1990

11. Колыбельная

Родила тебя в пустыне
я не зря.
Потому что нет в помине
в ней царя.

В ней искать тебя напрасно.
В ней зимой
стужи больше, чем пространства
в ней самой.

У одних — игрушки, мячик,
дом высок.
У тебя для игр ребячьих –
весь песок.

Привыкай, сынок, к пустыне
как к судьбе.
Где б ты ни был, жить отныне
в ней тебе.

Я тебя кормила грудью.
А она
приучила взгляд к безлюдью,
им полна.

Той звезде, на расстояньи
страшном, в ней
твоего чела сиянье,
знать видней.

Привыкай, сынок, к пустыне.
Под ногой,
окромя нее, твердыни
нет другой.

В ней судьба открыта взору
за версту.
В ней легко узнаешь гору
по кресту.

Не людские, знать, в ней тропы!
Велика
и безлюдна она, чтобы
шли века.

Привыкай, сынок, к пустыне,
как щепоть
к ветру, чувствуя, что ты не
только плоть.

Привыкай жить с этой тайной:
чувства те
пригодятся, знать, в бескрайне
пустоте.

Не хужей она, чем эта:
лишь длинней,
и любовь к тебе — примета
места в ней.

Привыкай к пустыне, милый,
и к звезде,
льющей свет с такою силой
в ней везде,

точно лампу жжет, о Сыне
в поздний час
вспомнив, Тот, Кто сам в пустыне
дольше нас.

Декабрь 1992

3. Рождество 1963

Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Звезда светила ярко с небосвода.
Холодный ветер снег в сугроб сгребал.
Шуршал песок. Костер трещал у входа.
Дым шел свечой. Огонь вился крючком.
И тени становились то короче,
то вдруг длинней. Никто не знал кругом,
что жизни счет начнется с этой ночи.
Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Крутые своды ясли окружали.
Кружился снег. Клубился белый пар.
Лежал младенец, и дары лежали.

январь 1964

4. Бегство в Египет

…погонщик возник неизвестно откуда.

В пустыне, подобранной небом для чуда,
по принципу сходства, случившись ночлегом,
они жгли костер. В заметаемой снегом
пещере, своей не предчувствуя роли,
младенец дремал в золотом ореоле
волос, обретавших стремительно навык
свеченья – не только в державе чернявых,
сейчас, но и вправду подобно звезде,
покуда земля существует: везде.

25 декабря 1988

NOTAS

* Cotraductora: Elmira Khamatova.
** De unir al extranjero y al cercano.


Traducción y colaboración enviada por Víctor Toledo, para Buenos Aires Poetry , 2018.